Обращение наташ с мягким знаком

Как правильно написать Маш или Машь? andisnaro.tk

обращение наташ с мягким знаком

Да, во всех подобных звательных формах мягкий знак не пишется: Миш, Танюш, А звательные формы Миш, Танюш, Саш, Наташ, Серёж возникли как правильно написать обращение в уменьшительно-ласкательной форме. В разговорной форме пишут "Наташ". Например: "Наташ, можешь мне помочь?" В обращении "Наташ" НЕ ПИШЕТСЯ мягкий знак. Мягкий знак в этих формах имен не пишется - это же не Скажите, как правильно при обращении писать сокращённые мужские и.

Горячее солнце, теплая ласка и заботливость окружающих делали свое.

Поиск ответа

Острые проявления горя стихли, ровнее и безболезненнее билось сердце, словно расправляясь от навалившегося на него гнета. Девушка начинала дышать полной грудью. В сущности, привольно и уютно жилось Наташе в ее новой семье.

Анисью сразу подкупили искренность и простота девушки, ее горе и болезненный вид. Она с ворчливой заботливостью по-своему опекала Наташу и, видя корень зла в недостатке, по ее мнению, питания, приготовляла специально для девушки такое количество всяких яств, что если бы та вздумала уничтожить лишь половину предназначенной ей порции, то, вероятно, жестоко расплатилась бы за подобное усердие.

Катя не выражала ни особой нежности, ни заботы о девушке, но Наташа, предупрежденная Дмитрием с первого же дня приезда о ее замкнутости и необщительности, считала такую манеру держать себя в порядке вещей. Она видела в необщительности Кати проявление сильной воли, глубокой натуры, железного характера.

Вообще, красивая, самоуверенная, светская девушка, какова была Катя, с детства привыкшая к восхищению, бойкая, кокетливая, несколько сверху вниз смотрящая на всех, всегда необыкновенно элегантно и изящно одетая, распространяющая вокруг себя аромат каких-то тонких духов, она представлялась Наташе, мысленно наделившей ее к тому же еще и всеми духовными качествами, образцом женского изящества и умения держать.

Наташа слегка преклонялась перед ней, чувствуя, как думалось ей, превосходство Кати над. Насмешливо-покровительственный тон, снисходительные улыбочки, которыми та ее зачастую награждала, ничуть не охлаждали, а скорее способствовали горячей восторженной привязанности Наташи к девушке.

Что касается Дмитрия Андреевича, то все его мысли были направлены на одно: Сколько чуткости и деликатности проявлял он, с какой почти материнской бережностью умел коснуться именно того, что должно было целительно отзываться в. И душа Наташи стала постепенно отходить, оживать, расправлять свои духовные крылышки, и жизнь манила, звала, увлекала.

Дмитрий умел развернуть те стороны ее, на которые должно было откликнуться сердце девушки, воспитанной в идеалах любви, на примере постоянного забвения себя ради. Дмитрий Андреевич сделался врачом по убеждению, по истинному призванию.

Его мягкая, чуткая, почти женственная натура с малых лет болела при виде чужого мучения. Картина страдания, упорно не поддающегося лечению, вид смерти вызывали у него всегда одну и ту же мысль: Диме было тогда девять лет. От какой таинственной причины околела собака, так и не выяснилось: Мальчик не отходил все время от своего друга, его едва можно было уговорить проглотить хоть несколько ложек супа и поспать.

Бледный, с глубоким страданием в глазах, он по сто раз в день повторял: Надо, надо что-нибудь сделать! Грустные картины страдания и смерти жизнь щедрой рукой выдвигала на каждом шагу. Детское "надо же что-нибудь сделать! В природе все так мудро, так. Благое Провидение, снабдившее ее разрушительными средствами, не могло не наделить ее в той же мере источниками оживляющих сил, возможностью восстановить нарушенное равновесие.

Конечно, смерть неизбежна, но пусть она приходит потому, что организм догорел, догорел и потух, пусть это будет смерть-сон, безболезненный, не страшный, а наступающий естественно, тихий и желанный отдых. Но страданий -- страданий быть не. Не должен также в корне подтачиваться и преждевременно таять молодой, полный духовных сил и жажды жизни организм.

Такая смерть особенно сильно поражала Дмитрия Андреевича. Вот почему по окончании университета темой для диссертации на доктора медицины он избрал чахотку и борьбу с. Туберкулез -- самый жестокий, почти неодолимый бич, особенно беспощадный к молодым, часто едва успевшим стать на порог жизни существам. Десятки тысяч немилосердно подкашивает страшный недуг. Дмитрий Андреевич не торопился с представлением своей работы.

Теоретических знаний на основании целой массы всех доступных ему и русских, и иностранных ученых источников у него было достаточно, но такой труд казался ему мертвым и сухим: И вот теперь его мечта, его заветное желание -- на пути к осуществлению: Сколько проектов толпится в его голове, сколько захватывающих надежд в будущем!

Наташа слушала с горящими глазами, вся до глубины души проникнутая его вдохновением. Как все это хорошо! Какую можно найти в жизни широкую, светлую дорогу! Вместе уже мечтают они: И девочка чувствует, точно в душе что-то растет, приподнимает. Вечерами были их лучшие часы, их лучшие беседы, так как днем вечно кипящая, всегда живая и срочная работа Дмитрия Андреевича почти всецело поглощала.

В сырую, дождливую погоду они примащивались на широком кожаном диване в уютном кабинете, где просиживали долго в полусвете лениво надвигавшихся неторопливых июньских сумерек. Когда же, наконец, вечерняя серая дымка, сначала легкая и прозрачная, настойчивее смотрела в окна, плотнее и гуще обнимая все кругом, так что предметы начинали терять свои очертания, няня Анисья вносила высокую лампу с большим красным абажуром, -- тогда комната наполнялась теплым мягким светом и становилась особенно уютной, точно другой, новой, немного фантастической.

В ясные же, теплые вечера они проводили на большой веранде, выходившей в сад, гуляли по аллее, обсаженной вишнями и грушами, любовались кустами сирени всевозможных оттенков, что уже пестрела плотно сжатыми почками и сулила богатое цветение.

Вдоль аллеи, справа и слева, располагались угловые скамеечки, обращенные к веранде. Они были укрыты кустами крупной, исключительно белой сирени и походили на уютные, укромные беседки. О чем тут только не говорили Наташа с Дмитрием Андреевичем! Особенно часто возвращались они к своему общему милому прошлому. Достаточно было незначительной фразы, даже случайного сочетания слов, как вдруг целая картинка вырисовывалась в памяти.

обращение наташ с мягким знаком

Однажды, держа в руках карамель, Наташа вдруг обратилась к Дмитрию Андреевичу: Это было накануне твоего отъезда в институт, твой противный институт. Вот я его ненавидела! Ты был еще мальчуган лет четырнадцати-пятнадцати. Помнишь, мы пошли к Эмилии Карловне в гости, еще в беседке чай пили? Как сейчас вижу, подавали такие большие желтые сливы и леденцы барбарисовые, твои любимые.

Конечно, еще и другие вещи были, но остальное теперь уже не помню. Вот после чаю стали мы домой собираться, вышли уже за калитку, и Эмилия Карловна с нами -- провожать нас пошла. Вдруг мама заметила, что зонтик в беседке забыла, и послала меня за. Прихожу, а на столе все нетронуто, как стояло, так и стоит. Слив-то три-четыре штуки осталось, а леденцов много, думаю, около трех четвертей фунта.

Как я увидала леденцы, сейчас о тебе и подумала: Ужасно мне захотелось их забрать. И хочется, и страшно: Сердце стучит, жарко так, помню, сделалось. Потом, как вдруг вспомнила, что ты на следующее утро уезжаешь, так мне тебя жалко. Тут я подошла и давай полными горстями леденцы в сумочку запрятывать. Помнишь, я всегда через плечо носила такую красную сумочку для носового платка, потому что без нее он все полы раньше протирал, пока доходил до моего носа.

Еще ты же меня дразнил всегда: Уж он в красных сапогах, С саблей звонкой при бедре, С красной сумкой на плече. Ну вот, сколько было конфет -- все туда запихала, и так ее растопырило, что язычок этот самый, на котором застежка с пуговкой была, открылся и сумка моя рот разинула.

Рукой прикрыла, бегу-у, страшно! Слышу, за мной кто-то тоже бежит-топает, а повернуться боюсь. Набралась храбрости, оглянулась -- никого: Прихожу ни жива ни мертва, стыдно, страшно! Глаз поднять не смею, руку опустить боюсь, держу-усь за сумку свою знаменитую. Стала Эмилия Карловна со мной прощаться, как-то повернулась я неловко, кошель мой раскрылся, а оттуда два леденца -- на землю.

Я чуть не умерла и вдруг -- о ужас! Эмилия Карловна с удивлением таким глядит прямо на эти конфеты. Ничего, конечно, не сказала, но я готова была свозь землю провалиться. Помнишь, потом мы не успели еще и полдороги отойти, я плакать начала? Мама сперва испугалась, а потом решила, что я вспомнила о твоем отъезде и потому реву, ласкает меня, а мне стыдно, так стыдно! А когда Богу пришлось молиться, легши в постель! Это было самое тяжелое. Я не смела смотреть на икону, мне казалось, что со мной сейчас что-нибудь ужасное случится, что Бог меня непременно накажет!

Почему-то мне мерещилась жена Лота, и я все щупала, мягкая я или нет, потому что если столбом стану делаться, то прежде всего потвердею. А леденцы целую ночь под моей подушкой пролежали, ведь я только на следующее утро отдала их.

Только я не подозревал, что они раздобыты ценой такого страшного преступления и стольких душевных мук, -- засмеялся Дмитрий Андреевич. Разве я могла сказать? Ты был такой идеально честный.

обращение наташ с мягким знаком

Однако и я, кажется, в жизни больше никогда ничего не воровала. Впрочем, неправда, -- сама себя перебила Наташа. Видишь, ты положительно ужасное влияние имел на мою душу, я тебя боюсь: Я не додумался еще, о чем ты говоришь. Помню, пекли яблочный пирог, один нам на стол подали, другой тебе в дорогу завернули. В кухне осталось восемь больших таких антоновок, их принесли и вместе с мешком в столовой между буфетом и стулом поставили.

Долго я около этих яблок вертелась, как кошка вокруг сала. Войдет кто-нибудь -- я, как ни в чем не бывало, в другой угол комнаты иду. Взять -- не взять? Наконец набралась храбрости, взялась за мешок -- да в твою комнату, да все яблоки в чемодан между твоими вещами и распихала.

А в сердце что-то щемит, и самой мне как-то неловко-неловко. Но ведь не для себя, для Димы!. И опять что-то радостно так задрожало во. Конечно, самое простое было попросить маму, она бы с радостью дала эти яблоки, но мне почему-то это в голову не пришло, а пришло бы -- я бы все-таки сама взяла.

Помню, у меня было какое-то совершенно особое чувство, желание самой что-нибудь сделать для тебя, что-нибудь в виде жертвы принести. Как я теперь понимаю, в глубине души я даже немножко гордилась: Вообще ты не можешь себе представить, как я любила, а кажется, еще больше того жалела тебя! Я столько раз слышала, что вас там, в вашем институте, отвратительно кормят, и, когда ты приезжал на каникулы, похудевший, бледный, "заморенный", как я была убеждена, мне плакать хотелось: Ну, естественно, когда ты уезжал, мне думалось: Вообще мне казалось, что тебе всего не хватает, хотелось все-все тебе отдать.

А о яблоках через три дня спохватились, -- переменив тон, продолжала Наташа, -- и никак не могли понять, куда они девались.

Вечерний Квартал в Киеве, полный выпуск 14.10.2017

Помню, мама еще смеялась и говорила: Я бы могла объяснить, что это было далеко не сверхъестественное, но никому не приходило в голову думать, что я тут сколько-нибудь замешана. Он, не отрывая глаз, смотрел на разгоревшееся, ставшее совсем детским лицо, на оживленные лучистые глаза Наташи.

Впрочем, нет, сама же себя в тюрьму и пристроила бы: Сейчас же маме и про леденцы, и про яблоки выложила. Вот не могу ничего скрывать! Мне так гадко становится, точно внутри мешает что-то большое, неудобное, тяжелое.

Как правильно написать Маш или Машь?

Когда я кого люблю, я должна все ему сказать! Если не договорю чего -- мне уже кажется, я обманываю, и от моей неискренности больно тем, кто меня любит. Как тяжело, должно быть, лгать, скрывать! А ведь многие скрывают. Или это у меня такая неглубокая душа, что в ней и спрятать ничего нельзя? Я не голословен, могу доказать и даже показать. Кое-что и я помню. С этими словами Дмитрий Андреевич достал кошелек и вынул из его среднего отделения маленький предмет, тщательно завернутый в шелковую бумажку.

Узнаешь ты эту штучку? Он показал ей тоненькое золотое колечко с довольно большим аметистом. То кольцо, которым так восхищалась ты, получив которое, прыгала от радости и говорила, что теперь это будет твоя "самая-самая любимая вещь".

Случилось это двадцать четвертого декабря, когда, по обыкновению, зажигали елку. Это было последнее Рождество, что мы проводили. Уже перейдя на третий курс, как ты знаешь, я силой обстоятельств был лишен возможности приехать к. Итак, двадцать четвертого декабря одна моя знакомая прыгала от восторга, целовала полученное колечко, а девятого января, накануне моего отъезда, та же особа больше не прыгала и целовала уже не колечко, а меня, умоляя взять.

Я протестовал всеми силами, доказывал, что это неделикатно относительно дяди, что я не могу взять, не хочу лишать ее любимой вещи и наотрез отказался. Но тут две маленьких ручки крепче прежнего обвились кругом моей шеи, и ко мне приблизилось все мокрое от слез розовое личико с глубоко огорченными большими глазами. Так страшно сделать мне больно. Ведь оно нравилось тебе, и это моя любимая вещь, понимаешь, лю-би-ма-я!

Неужели ты захочешь так обидеть меня, что откажешься от моей любимой вещи? Разве ты не любишь мою любимую вещь? Значит, и меня ты мало любишь Маленький возмутительный деспот добился своего: В ту же минуту заплаканные глазки с еще блестящими на них росинками слез заискрились яркими лучами, и с радостным "Дима!

Ты вот шутишь, смеясь называешь это эгоизмом, а твои растроганные глаза говорят другое. Но ведь, в сущности, прав именно ты, а не твои. Ведь совсем-то, в сущности, это и был эгоизм. В ту минуту я прислушивалась только к тому, что происходило в моем собственном сердце, а вовсе не справлялась с твоим желанием.

Мне ужасно хотелось, чтобы у тебя было что-нибудь мое любимое, как будто кусочек меня самой, и, когда ты стал отказываться, я помню, мне страшно даже сделалось: Я тогда, конечно, не отдавала себе отчета, да и теперь, хотя и понимаю, но, видишь, словами выразить не могу: Видишь, как ты жестоко, но справедливо наказана, моя эгоисточка!

Смотри же, всю жизнь оставайся ею, оставайся той "мелкой", "неглубокой" натурой, не умеющей таить в своих недрах ложь и обман. Глава IV Не всегда, однако, так тихо и уединенно проходили вечера в доме Сольских. Иногда заглядывал кто-нибудь из товарищей Димы или подруг Кати. Страхов был преподаватель русского языка в местной мужской гимназии, большой идеалист, пожалуй, даже мечтатель, страстный поклонник поэзии, сам прекраснейший декламатор.

Сестра его -- недурненькая, приветливая, славная девушка, отзывчивая и живая, без всякой тени рисовки или жеманства. И брат, и сестра пользовались искренним расположением Дмитрия Андреевича. В числе других частых посетителей был бесцветный и невзрачный юноша Колосов, застенчивый, молчаливый, вечно красневший, тайно и безнадежно вздыхающий по Кате. Наконец, третий -- Петр Афанасьевич Жлобин, еще совсем молодой, но, как выражалась про него Анисья, "молью поеденный", -- действительно, на макушке виднелась порядочная лысина, и спереди ему тоже, что называется, "Бог чела прибавил".

Он был маленький, юркий, какой-то весь лоснящийся и красный. Его воротники вечно подпирали подбородок, непомерно длинные ступни в кричащих желтых сапогах, казалось, появлялись в комнате прежде владельца, а пиджаки, смокинги и жилетки странного кроя придавали ему карикатурный вид.

Яркий галстук украшала огромная булавка, многочисленные брелоки звенели на нем, словно бубенчики, и постоянно менялись перстни на мизинце. Ко всему прочему он с неизвестной целью всегда носил на носу монокль, хотя обладал превосходным зрением -- субъекты, подобные Жлобину, считают эту деталь признаком высшего шика.

Увидав где-то Катю и пленившись ее красотой, он нанес визит Дмитрию Андреевичу, сумел войти в их дом, как входил во все дома, где были хорошенькие девушки, и открыто записался в ее поклонники. Впрочем, с появлением Наташи симпатии его раздвоились, и, несомненно, бо льшая их часть перешла на долю последней.

Ундина, то есть положительно Ундина Это мягкое золото на голове! Вы, mon cher, не в претензии, что я так откровенно выражаю свой восторг? А ведь пикантность -- это главное. Женщина стриженая -- это нечто противоестественное, оскорбляющее глаз.

Но, мне кажется, не довольно ли вообще на эту тему? Да, так вот, я хотел сказать, что ваш покровитель -- страшно отсталый: Положитесь на мою опытность: При вашем типе стриженая, вьющаяся головка -- это мечта, это греза поэта, это Поэзия -- это так возвышает, точно, знаете Пойдем поближе к лампе.

Чтение и декламация стихов служили любимым времяпрепровождением, когда собирался этот маленький кружок. Анюта Страхова читала просто и искренне, как просто и естественно было вообще каждое ее слово, вся ее манера держать. Дмитрий Андреевич читал тепло и задушевно, драматические нотки дрожали в его глубоком грудном голосе. Особенно хорошо удавались ему стихотворения Апухтина. Первой вещью, которую в присутствии Наташи декламировал он, было: Я ее победил, роковую любовь Я убил ее, злую змею, Что без жалости, жадно пила мою кровь, Что измучила душу мою.

Но не радостен этот покой Какая безысходная тоска слышалась в его голосе! Если песню, что любишь ты, вдруг запоют, Если имя твое невзначай назовут -- Мое сердце, как прежде, дрожит Какой глубокой нежностью звучали эти слова! Сильное впечатление произвела на Наташу эта декламация. Какой ты, Дима, счастливый, что можешь так читать, -- восторженно, с влажными от охватившего ее чувства глазами говорила. Однако сама декламировать Наташа не решалась. Раз только, приподнятая, зараженная общим примером, начала она читать "Мать" Надсона, но, едва произнесла несколько строк, как голос ее стал дрожать сильней и сильней, полным аккордом зазвенели в душе еще больные струны, и она разрыдалась.

Не принимал активного участия в декламации только Колосов: Катя читала слишком театрально, с неестественными повышениями и понижениями голоса, холодно и без чувства. Среди простой, задушевной манеры чтения остальных ее напыщенная декламация звучала диссонансом. Но Катя этого не замечала, слишком уверенная в своем сценическом таланте, слишком влюбленная в самое.

Часто также пела. Довольно чистый, даже сильный голос терял и не производил должного впечатления все по той же причине: Лучше всего удавались цыганские романсы. Тут, в свою очередь, весь в зрение и в слух обращался Жлобин. На сцену, только на сцену!. Вас ждет будущность великой актрисы На сцену, Катерина Андреевна, прямо на сцену!. Первая корзина цветов -- от меня Но Дмитрий Андреевич, который вообще недолюбливал цыганские романсы, особенно же не любил, когда их пела его сестра, умел всегда прекратить коробящие его излияния Жлобина и заменить цыганские романсы чем-либо иным, к неудовольствию Кати и ее приверженца.

Самым, несомненно, удачным литературным номером вечера являлась декламация самого Страхова: После таких вечеров все расходились в светлом настроении, под впечатлением от всего прослушанного, отчасти даже пережитого. Что за кристальная душа! Надо так знать их, как я знаю, чтобы вполне оценить. Вот бы, Наташа, с кем тебе сойтись, кто мог бы быть для тебя настоящим другом. Золото она, а не девушка!

Но, невзирая на похвалы Дмитрия, Наташу почему-то не тянуло к Анюте, она не чувствовала к ней ни малейшего влечения. Мало того, в ее добром и снисходительном ко всем сердце зарождалось желание откопать что-нибудь нелестное, несимпатичное в этой, в сущности, действительно хорошей девушке, но она не делилась этим с Дмитрием Андреевичем и лишь кратко отвечала ему: Анисья была тоже большой поклонницей обоих Страховых.

Его чтение трогало даже. Часто, подперевшись локтем, становилась она у косяка двери и растроганно шмыгала носом, поднося к глазам уголок синего полосатого передника. Это челове-ек, как есть мужчина, и из себя особистый такой, и обращение, значится, понимает, деликатный такой, не карапузится, как та, прости Господи, фитюлька.

Уж сколько разов я себе думала: Вам бы за его выйти, а Митеньке бы евоную сестру засватать. Славная и она девушка, добрая, не вертопрашная какая-нибудь. Я уж намеднись и Митеньке сказывала. Наташа не промолвила ни слова, но с этой минуты определенно почувствовала, что не любит Анюту. Глава V Незаметно летело время. Настал канун отъезда Дмитрия Андреевича за границу. Последние дни он окончательно захлопотался: Ему хотелось все предусмотреть, чтобы никаких беспокойств, затруднений не оказалось после его отъезда у "бедных девочек", как выражался.

Он побывал лично в гимназии, подал прошение о принятии Наташи в восьмой, педагогический класс, приобрел подробную программу, купил все необходимые учебники и руководства.

Решено было, что Наташа изберет себе специальностью французский язык, которым она с детства прекрасно владела. Вместе с тем, чтобы хоть медленно приближаться и сознавать, что нечто делается для осуществления заветной цели -- поступления на медицинские курсы, -- будет изучать и латынь. Для облегчения Наташиной работы Дмитрий Андреевич познакомил ее с основами грамматики и наиболее легким, логичным и осмысленным приемом при переводе с латинского на русский.

Сейчас идут последние часы, и никто и ничто не оторвет меня от вас, мои дорогие, -- радостно проговорил возвратившийся после своих деловых встреч Дмитрий Андреевич. Вы, бедные, верно, тоже проголодались, дожидаясь меня, да и Анисья, конечно, сердится.

Все трое направились в столовую. Был теплый летний полдень. Катя, необыкновенно нарядная, в легком бледно-розовом платье, почти сплошь прорезанном широкими кремовыми прошивками, с открытой шеей и короткими пышными рукавами, была замечательно красива.

Розовый батист отбрасывал нежную тень и придавал какой-то теплый, мягкий отлив ее матовой коже. А платье -- точно розовое облако. Вот умеет же одеваться! Что значит вкус -- из ничего создать нечто прелестное. Еще с большими затратами одеться легче, но ведь моя бедная сестренка не может особенно раскутиться на те более чем скромные финансы, которыми я снабжаю. Как она все дешево покупает, какая практичная, это просто преклоняться надо!

Густо покраснела, вся вспыхнула девушка от похвалы брата, яркая пунцовая краска залила ее лицо, уши, даже мраморно-белую за минуту пред тем шею. Сердитой рукой двинутая тарелка стукнулась о свою соседку, с которой от сотрясения соскочил лежавший на ней нож. Подобрав его, та же гневная рука хлопнула дверью, и Анисья, ворча себе под нос, скрылась в кухне: Одних прошивок, что накрутила на себя, чай, поди, аршинов сорок закатила.

Жалеет она братнины труды, как же, держи карман шире!. Вот, кстати, я теперь уже тебя попрошу. С Наташей двадцать раз говорил, да толку никакого. Ты, Катюша, пожалуйста, и ее туалет возьми под свою опеку. Посмотри, лето, жара, а она в черном шерстяном платье ходит. Ей необходимо что-нибудь легкое, белое, что. Белое -- тоже траур А иначе она спечется на солнце.

Ты сумеешь все это устроить практично и хорошо. Едва успевшие побледнеть щеки девушки снова вспыхнули. Дмитрий Андреевич с удивлением поднял на сестру. Какая-то тень пробежала в них, и щеки его, в свою очередь, покрылись легким румянцем. Он, видимо, собирался что-то возразить, но Наташа, уже несколько раз во время слов Дмитрия Андреевича открывавшая рот, чтобы протестовать, не расслышав даже замечания Кати, быстро заговорила: Я говорила, что мне ничего не нужно, я в трауре и не хочу быть нарядной, не хочу!.

С меня заломили четырнадцать рублей! Я так и ахнула, думала, рубля три, три с полтиной. Вероятно, заметили, что я в ценах не смыслю, ну и запросили сколько хотели. В третий раз ярко вспыхнула девушка. Попроси Катюшу с тобой пойти, она и выберет. Это была неудачная покупка: Лучше купи совсем открытые, не лакированные, на маленьком каблуке и без этих отвратительных твердых носков -- я прямо проклинаю свои ботинки!.

Белое платье я надену в первый раз в день твоего возвращения из-за границы. Это будет наш праздник, тогда уже и по мамочке год кончится. А теперь, без нее, без тебя Дмитрий Андреевич молча горячо пожал ее тоненькую ручку. После вечернего чая, часов в восемь, Катя, в шляпе, с легким кружевным зонтиком в руках, вошла в столовую, где еще сидели Дмитрий Андреевич и Наташа.

Мне сегодня надо непременно уйти: Мы с тобой еще завтра утром успеем проститься, ты не так рано уезжаешь. Опять легкая тень на одну минуту пробежала в глазах Дмитрия Андреевича, но почти сейчас же он просто и искренне заговорил: Мне будет очень неприятно, если ради меня ты лишишь себя такого большого удовольствия.

Я ведь знаю, как ты любишь бывать у Пчелиных и как там веселятся. Наташа не проронила ни звука, но глаза ее с укоризной остановились на красивом лице девушки, в сердце поднялось чувство обиды за Диму и впервые зашевелилось осуждение поступка Кати.

Через несколько минут в прихожей сердито распахнулась наружная дверь и послышался далеко не любезный голос Анисьи: Ты, чай, умности делаешь! Кажется, он мешать тебе не будет? У Наташи радостно разгорелись глаза: Как ты это умно придумал! Теперь ты тут будешь всегда со мной, совсем близко. Из стола же я повынимал массу лекций, брошюр, книг и заметок, благодаря чему освободилось целых три ящика в твое полное распоряжение. И хочу еще кое-что показать.

Дмитрий Андреевич выдвинул левый верхний ящик, наполненный самыми разнообразными предметами. Наташе прежде всего бросился в глаза маленький длинноухий зайчик.

Дмитрий Андреевич покрутил в игрушке какую-то пружинку, и зайчонок запрыгал по столу, пока не уперся в чернильницу. А ведь старый знакомый. Произошло оно, как и все наши крупные события того времени, в день моего отъезда с каникул.

Ты страшно плакала, в сотый раз спрашивала, не обижают ли меня там, очень ли я один скучать буду и, наконец, чтобы чем-нибудь утешить меня, отдала мне своего любимого зайчика. Сколько я ни упирался, пришлось уступить. Словом, и тут вышла точь-в-точь та же история, что повторилась через несколько лет с аметистовым колечком. Маленький деспот поставил на своем и был страшно доволен, "что Дима теперь не будет скучать, может хоть с зайчиком поиграть".

А Диме житья не было из-за этого подарка. Мальчишки, случайно заметив в моем сундуке игрушку, проходу мне просто не давали -- так дразнили. Тщетно объяснял я им, что нечаянно увез с собой чужую вещь, -- года два меня в покое не оставляли. Этого зайчонка я свято оберегаю -- он был твоим первым сознательным подарком. И удружила же я тебе! А альбом для открыток? А она радостно, как старого знакомого, приветствовала каждый из. И опять выплывали милые светлые воспоминания, и молодые люди, перебивая друг друга, делились ими.

В том же ящике хранились связанные пачками письма Наташи и тети Вари. Да впрочем, я еще так и не показал тебе чего-то. Какие радужные надежды связаны у меня с ними! Какие светлые планы строю я на них! Светлые и радостные для нас обоих, Наташа! Потом, когда приеду, вернусь, уже достигнув цели своей поездки, тогда мы опять поговорим, а пока это -- наша тайна.

Кроме нас, никто про деньги знать не. Тут в столе они и останутся с прочими моими сокровищами, а ключи будут у. Имей в виду, что все три верхних ящика закрываются одним ключом. Наташа слушала, и легкое светлое чувство охватывало ее душу. Она подошла к небольшому шкапику и что-то достала оттуда. А ведь завтра мы тоже расстанемся, не будем же изменять старому обычаю.

Я хочу, чтобы и теперь ты увез с собой что-нибудь на память обо. Посмотри, вот одна из вещей, оставшихся еще после покойного папы, -- эти часы. Они лежали всегда в мамином туалетном столике, но мамы нет, и я подумала, что у тебя им будет хорошо.

Она тоже довольна была бы. Видишь, вот здесь, -- Наташа открыла нижнюю крышку часов, на внутренней стороне которых была наклеена небольшая фотография, -- видишь, здесь мы с мамочкой, когда мне было года три, папа всегда в часах и носил эту карточку. А с этой стороны, -- она нажала пружину, и верхняя крышка отскочила, -- я вставила себя одну, прошлогодний снимок.

Хоть это и любительская работа, но, право, кажется, очень похожа. Здесь всякий раз, как взглянешь на часы, ты непременно увидишь меня!

Дмитрий безмолвно прижал к своей груди ее головку и поцеловал пушистые золотистые волосы. Ну-ка, закрой глазки -- как говаривала твоя дорогая мамочка, прежде чем показать тебе что-нибудь красивое.

Пока Наташа, улыбающаяся, добросовестно жмурилась, Дмитрий Андреевич взял ее левую руку и надел на нее кольцо. Такой радостью, таким искренним восхищением сияло личико девушки, что и по всему лицу Дмитрия Андреевича разлилась светлая, довольная улыбка. Если бы ты знала, с каким чувством я выбирал и покупал это кольцо. Оно для меня самого еще прежде, чем попасть на твой палец, было уже дорогим, почти живым существом.

Мне почему-то казалось, что в связи с ним должно случиться нечто необыкновенно хорошее, что оно будет путеводной звездой к чему-то светлому, большому. Носи же его, моя девочка, всегда носи. Оно такое же ясное, такое же чистое, как ты сама, как твоя чудная кристальная душа. Пусть оно всегда горит и сверкает перед твоими глазами, как в самом лучшем уголке моей души будет сиять моя путеводная звездочка, моя маленькая Наташа.

andisnaro.tk: Новицкая Вера Сергеевна. Наташа Славина

Мягкие, глубокие нотки дрожали в его голосе, в груди точно душа пела, звенели лучшие, сокровеннейшие, еще впервые затронутые струны.

И Наташей завладевало подобное же настроение -- что-то волшебное, радостно-щемящее росло в ее сердце, переполняло. Боже, как хорошо, как дивно хорошо!. И, словно прислушиваясь к тому, что происходило внутри них, оба замолкли. Ночь уже успела наступить, и месяц своими таинственными матовыми лучами засеребрил притихшую природу. Картина была действительно прелестна. Весь залитый лунным сиянием, стоял нарядный, в полной силе расцвета, сад.

Пышно окружала его с трех сторон живая изгородь лиловой сирени, обремененная пушистыми гроздьями крупных благоухающих цветов. Только на переднем фоне, по обоим ближайшим к веранде углам, стояли купы кустов, среди изумрудной листвы которых выделялись будто посеребренные, воздушные, кружевные кисти белых цветов. Казалось, дышали все веточки, притаившись, словно вслушиваясь во что-то, им одним понятное и доступное, жило и благоговейно трепетало всякое дерево, всякая травка.

Быть может, они ловили звуки, доносившиеся из высокой синевы, где, кружась стройными хороводами, скользили крупные, приветливо мигающие звезды, покорно следуя за своей мечтательной царицей. Наиболее употребительны многоточие подчеркивает момент раздумья, паузу и восклицательный знак экспрессивность или сочетание восклицательного знака и многоточия. Однако при именительном темы, более тесно связанном с основным предложением, в котором имеется личное или указательное местоимение в качестве слова-отсылки, ставится тире: Допустимо используемое в практике печати и написание с запятой: Врач, он ведь тоже не Бог Бык.

После именительного темы, сопровождаемого вопросительным предложением, ставится точка: Допустимо используемое в практике печати и написание со знаком двоеточие: Если после именительного темы стоит вопросительная часть конструкции, которая также представляет собой форму именительного падежа, то ставится тире: В таких случаях возможна подстановка слова. Допустимо используемое в практике печати и написание со знаком двоеточие перед вопросительной конструкцией.

Данные структуры с именительным темы отличаются от двусоставных предложений с подлежащим и сказуемым в именительном падеже интонацией: Здесь подлежащее и сказуемое связаны воедино интонацией утверждения.

Я взял наташину тетрадь" или "Я взял Наташину тетрадь"? Можно ли получить ссылку на формулировку правила Ответ справочной службы русского языка Правильно: Я взял Наташину тетрадь. Подскажите, пожалуйста, как правильно "5 мл содержит" или "5 мл содержат"? Заранее благодарю, Наташа Ответ справочной службы русского языка Верно: Нужно ли тире в начале данного примера, и как вообще оформлять знаками подобные предложения, которые как бы вырваны из диалога?